Ужасы в мосейцево чем закончилось

Смертельно опасные матушки

Приговор «мосейцевским матушкам» вступил в силу без изменений 20 апреля. Три пожилые женщины, поселившиеся уединенно с шестью приемными дочками, проведут в общей сложности 21 год в заключении за истязания детей и избиение одной из девочек до смерти. Историю самозваного приюта, неоднократно привлекавшего внимание правоохранительных органов, вспоминает портал iz.ru.

22 ноября 2014 года сельский фельдшер отправилась в «Угодический дом милосердия». Это несколько частных домов, обнесенных оградой, в деревне Мосейцево под Ростовом, Ярославская область. Фельдшер приехала по просьбе руководившей «домом милосердия» Людмилы Любимовой, чтобы составить справку о смерти ее 13-летней приемной дочери, «упавшей с печки». Обнаружив на теле девочки синяки, доктор вызвала полицию. Вскоре три пожилые женщины, жившие в приюте, оказались в СИЗО, а их приемные дочки вернулись в детские дома.

Отсутствие неопровержимых доказательств

В 2000 году в налоговой инспекции была поставлена на учет межрегиональная благотворительная общественная организация «Угодический дом милосердия». Название было дано по прилегающему к деревне Мосейцево селу — Угодичи. По рассказам местных жителей, на территорию — частную собственность — никого не пускали. А там три «матушки» воспитывали шесть несовершеннолетних девочек.

Всех шестерых удочерила одинокая и уже тогда пожилая Людмила Любимова, когда девочкам было от одного до трех лет. Как такое допустили органы опеки, вероятно, уже не удастся выяснить. Руководившая отделом опеки Ростовского района Галина Рассмагина осенью 2017-го была признана виновной в халатности, приговорена к году исправительных работ с удержанием части зарплаты и освобождена от уголовной ответственности в связи с истечением срока давности.

Внимание журналистов приют привлек в феврале 2013 года. Тогда стала известна история Марины Крыловой, инвалида детства по психическому заболеванию, которая некоторое время, спасаясь от мужа-тирана, жила в приюте с тремя своими дочерьми. В 2010 году она сбежала одна, дошла до расположенного в сотне километров Ярославля и несколько дней жила на улице, пока ее не поселила у себя семья Алексеевых.

После рассказов Марины о жизни в приюте Алексеевы решили вызволить девочек. Несколько раз ездили туда и добились цели только после того, как пригрозили вызовом полиции.

Ирина Алексеева, приютившая семью

Дети долго привыкали к нормальной пище, их тошнило, рвало, а младшую, Любу, пришлось даже положить в больницу. Зубы у нее были все черные. Ведь от голода она там ела землю. У малышки обострился гастрит.

По словам Ирины, однажды она заметила, что девочки, которым тогда было шесть, семь и восемь лет, уединялись и лизали друг другу ноги, руки, лица. После с ними стали работать психологи. «В своих рисунках дети изображали не зайчиков и цветочки, а половые органы и какие-то оргии. Меня шокировало, как дети описывали вкус спермы. » — вспоминала Алексеева.

Тогда было инициировано судебное разбирательство, но следствие не нашло неопровержимых доказательств вины организаторов приюта. Во время обысков были найдены крупные суммы денег, происхождение которых объясняли спонсорской помощью. Соседи приюта рассказывали журналистам о регулярно приезжавших сюда дорогих автомобилях.

В сентябре 2014 года первая статья о том, что происходило с девочками, была признана частично недостоверной. В частности, судебной коллегией по гражданским делам Московского городского суда были признаны не соответствующими действительности и порочащими честь и достоинство Людмилы Павловны Любимовой сведения о том, что «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, у Марины [Крыловой] отобрали детей», «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, Марина работала весь день и получала за работу кусок хлеба и миску похлебки», что «Людмила Любимова требовала, чтобы Марина отказалась от дочек в ее пользу и отдала свидетельства о рождении» и, главное, что «Людмила Любимова водила детей из приюта к мужчинам» и «в приюте, главой которого является Людмила Любимова, развращали детей».

Сельский фельдшер обнаружила до смерти избитую 13-летнюю Таню в этом же приюте через два месяца.

Именные палки для битья

По их словам, травмы девочка получила по собственной неосторожности: за несколько дней до смерти упала сначала с печки, а потом с лестницы в погреб. После этого отказывалась есть, слабела, жаловалась на головную боль. Врача «матушки» не вызывали будто бы потому, что 13-летняя девочка сама не хотела этого.

Людмила Любимова в ростовском суде

Как установили следователи, на самом деле с девочками жестоко обращались, заставляли много работать, молиться, а за провинности жестоко наказывали: привязывали на ночь, вырывали волосы, били именными палками и электрическим проводом.

По рассказам одной из живших в приюте девочек, в какой-то момент «матушки» обнаружили, что у Тани мокрые трусы. Решили, что у нее гной, и пообещали залить ей кипяток между ног. До этого ей лили кипяток в рот за отказ есть горчицу — гречка с горчицей была основой рациона в приюте. Раны от кипятка мазали горчицей.

Одна из потерпевших

Когда Таня слегла, приехала Раиса [Гусманова, одна из «матушек»] и связала ей руки, они у нее опухли и покраснели. Она плакала, так ей в рот засунули тряпку. Мама [Людмила Любимова, удочерившая девочек] развязала ей руки, только когда она умерла. А ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит.

Выяснилось в ходе следствия и то, что реальной юридической связи между семьей Людмилы Любимовой и «Угодическим домом милосердия» нет, кроме наличия ее фамилии среди учредителей благотворительной организации. Тем не менее Любимова вместе с Гусмановой и Семеновой называли частные дома в Мосейцево «православным приютом».

Хотя девочки не ходили в школу — получали домашнее образование, в результате чего, по мнению следователей, «на момент задержания женщин уровень образования детей совершенно не соответствовал их возрасту». Не посещали они вместе с «матушками» и местный храм. Пресс-служба Ярославской епархии Русской православной церкви в марте 2016 года официально заявила, что «в Ярославской епархии нет православных приютов и семья из Мосейцево никогда не была таковым».

После оглашения приговора, по которому Гусманова получила 12 лет лишения свободы, Семенова — пять с половиной лет, а Любимова — пять лет, ее знакомая устроила акцию у здания суда. Наталья Роговая развернула плакаты с фотографиями из жизни приюта, которые демонстрировали, какой хорошей жизнью жили там девочки. Наталья — еще один персонаж истории, избежавший наказания за произошедшее с девочками. Как пишет «Независимая газета», в 2010 году она упоминалась на форуме «Материнство» в теме, посвященной сбору средств для приюта. «Им очень нужна помощь, так как государство их не поддерживает. Приют довольно скудненький, живут дети вместе с настоятельницей Наталией и воспитателями в старой дореволюционной школе без удобств», — говорится в сообщении.

Настоятельница Наталия — это и есть Наталья Роговая. И когда было заведено дело об избиении до смерти в приюте, она стала фигуранткой отдельного уголовного производства за издевательства над своими тремя приемными дочками. «Установлены факты нанесения ударов как руками, так и иными предметами (ветками, проводами). Помимо этого, установлены факты вырывания волос», — говорил в 2015 году старший следователь первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК по Ярославской области Геннадий Бобров ярославскому «Городскому телеканалу».

В марте 2017 года, за несколько месяцев до оглашения приговора «матушкам», 56-летняя Наталья Роговая была освобождена от штрафа и отпущена на свободу, хоть и признана виновной в неисполнении обязанностей по воспитанию детей.

Не слишком счастливый конец

После начала разбирательств девочек из приемных семей забрали. Пятерым девочкам, которых удочерила Любимова, было тогда 11–12 лет. Об их дальнейшей судьбе узнали в марте 2017 года журналисты «Комсомольской правды», вскоре после оглашения приговора Роговой.

После трагедии девочки попали в детский реабилитационный центр «Медвежонок». Оттуда — в детские дома в разных районах области. Только одной из них удалось найти приемную семью. По словам воспитателей, девочки носят джинсы, пользуются телефонами, но без доступа в интернет. Воспитатели стараются оберегать их от чтения статей про то, что произошло в Мосейцево. Когда подошло время девочкам получать паспорта, они изменили не только фамилии — все они были Любимовыми — но и имена.

Дочери Марины (теперь у нее тоже другая фамилия), сбежавшей из приюта в 2010 году, до сих пор вместе с мамой живут в двухкомнатной квартире семьи, приютившей их пять лет назад. Старшая учится в школе и играет на нескольких музыкальных инструментах — она дипломант областных детских и губернаторских конкурсов и мечтает поступить в Гнесинское училище, средняя увлекается рисованием, младшая получила юношеский разряд по шахматам. Их мама готовит еду на две семьи. Получить собственное жилье пока не представляется возможным.

Ирина Алексеева, приютившая семью

Бывший губернатор Сергей Ястребов заверил, что вопрос с жильем решится, если Марина встанет на очередь. Что и было сделано. Сейчас Марина в очереди под номером 369, и ни о каком жилье даже речи нет.

Общественный запрос на старцев и стариц

Природу происходившего в приюте постарался прояснить член Совета по проведению государственной религиоведческой экспертизы при Министерстве юстиции РФ Евгений Мухтаров. По его мнению, в селе сформировалась младостарческая община сектантского типа.

«Обычно младостарец окружен толпой восторженных почитателей. Некоторые, самые фанатичные, не только ему внимают, но и создают для пропаганды его взглядов какие-то устойчивые группы. Я склоняюсь к мысли, что именно к такому типу объединений относится и пресловутый «мосейцевский приют». Сам приют выглядит пародией на православный монастырь: в нем есть «матушка-настоятельница», «братья», «сестры», «трудники», «насельницы», проводятся религиозные обряды и церемонии, совершаются коллективные молитвы», — говорил Мухтаров в интервью ресурсу «Ярновости».

Доцент Высшей школы экономики Борис Кнорре в беседе с корреспондентом НГР отметил, что феномен младостарчества порожден в том числе тем, что в обществе «есть тренд на интерес к архаике».

Борис Кнорре, доцент Высшей школы экономики

Соответственно в рамках этого интереса [к архаике] появляется и оправдание физических наказаний, применения силы. А в церковной субкультуре те, кто старается следовать этим нормам, встречаются с такой вещью, как антропологический пессимизм, — установкой в отношении человека, в рамках которой он рассматривается как имеющий греховную природу и не очень способный отделить добро от зла. Из такого отношения к человеческой природе следует вывод, что человека нужно принуждать к добру, тем более детей. Прямой вывод из этого представления о греховности человека и поврежденности его природы: если у человека поврежден разум, повреждена способность выбирать между добром и злом, то ему нужен наставник.

По мнению доцента, антропологический пессимизм в сочетании с потребностью в альтернативной церковной иерархии, менее включенной в светские отношения, создает предпосылки для подобных мосейцевскому объединений.

Протодиакон Андрей Кураев считает одной из причин явлений типа «мосейцевского приюта» бытующий в общественном сознании образ старца. «Опыт жизни говорит о том, что лучше быть с церковными чиновниками, чем с харизматами. Более или менее понятны мотивы, расчеты чиновника, он равнодушен к тебе — порой на твое же счастье; а у наших многочисленных старцев и стариц есть активный интерес к людям, но очень потребительский, как у паука к мухе. Всё это под слоями елея. И хотят они твоей аннигиляции, растворения в послушании и иконном прототипе. «Можешь родиться и воспитать святого? Нет? Тогда замуж тебе нельзя!» Ну и, конечно, откровенная дурь. Большинство из этих старцев — люди по всем направлениям безграмотные — и богословски, и светски. Они сами питаются какими-то фольклорными мифами околоправославного характера и их же репродуцируют. В итоге для того чтобы прослыть старцем, необходимо быть репликатором этих мифов — а без этого не получится», — говорил Кураев.

Источник

Воспитание «по-мосейцевски»

Благие намерения

В начале 2000-х годов бывшей москвичке 1947 года рождения Людмиле Любимовой органы опеки отдали на воспитание сразу шесть детдомовских девчушек 2001-2002 годов рождения. То обстоятельство, что женщина жила (и до сих пор, кстати, живет) по советскому паспорту, не желая его менять в силу каких-то своих убеждений, никого не смутило. Как и тот факт, что она была одинока и нигде не работала. До такой степени не смутило, что в 2007 году Ростовский районный суд отдал Любимовой девочек уже «в дочери». После установленного законом удочерения девочки получили фамилию матери и новые имена. А еще права семьи, в которую, в общем, лишний раз с проверкой не придешь.

Но потом вокруг домов выросли глухие заборы, и общение с местным населением фактически сошло на нет. Девочкам Любимовым контактировать с селянами вообще категорически запрещалось. Со священником местного храма «матушки» тоже оказались в конфликте. Первые сигналы о неблагополучии в мосейцевском «приюте» появились, когда оттуда сбежала женщина с тремя родными детьми, которую там приютили в 2008 году, спасая от насилия мужа. Но местные органы опеки и региональный детский омбудсмен после проверок все подозрения отметали, утверждая, что «обстановка в доме абсолютно нормальная», дети здоровы, поют хором, а холодильник полон продуктов.

Девочки для битья

Изменить свое мнение им пришлось 22 ноября 2014 года, когда в доме Любимовой было обнаружено тело донельзя исхудавшей 13-летней Тани со следами побоев. Причем девочку, до прихода медиков и полиции, уже успели обмыть и одеть.

«Воспитательные» процедуры, приведшие к летальному исходу, проводились с 14 по 15 ноября: сначала Рифа Гусманова поколотила девочку по голове и телу за отказ от пищи. Следующая порция ударов тем же предметом (девочки рассказывают, что это была палка, похожая на черенок от лопаты) Тане досталась за неправильные поклоны перед иконами. Потом Гусманова избила подростка за ненадлежащее выполнение работ по хозяйству. Поскольку врача не вызывали и ребенку целую неделю не оказывали никакой медпомощи, черепно-мозговая травма осложнилась нарушением мозгового кровообращения, отеком головного мозга и двусторонней гнойной бронхопневмонией, что привело в итоге к смерти. Как Любимова объяснила на суде, она предлагала Тане, жаловавшейся на головную боль, вызвать скорую, но та отказалась.

Рукоприкладство, как выяснилось в процессе расследования дела, было в этой приемной и чрезвычайно набожной семье в порядке вещей. Хотя к матери претензий у девочек меньше всего: до появления в доме Гусмановой Любимова, с их слов, физически их не наказывала, а жалела и иногда баловала сладким. Но потом и она стала воспитывать жестче. Девочки рассказали, что их «для профилактики» били палками, размокшими в воде ивовыми прутьями, ветками крапивы, кожаным ремнем, скакалкой, проводом от утюга, проволокой. Чтобы предотвратить потенциально возможный «блуд», девчонок привязывали на ночь веревками и цепями за руки к кровати.

Ужасы вычитали в житиях

В 2007 году, когда девочек удочеряли, все они имели серьезные проблемы со здоровьем: от плоскостопия и нарушения осанки до проблем с сердцем. Воспитание «по-мосейцевски» недуги только усугубило, потому что мать их лечением практически не занималась. Впрочем, как и образованием, хотя они формально находились на домашнем обучении и каким-то образом регулярно проходили аттестацию в ближайшей школе: их знания оказались на уровне начальной школы, а не пятого-шестого классов. Специалисты признали, что дети отстают от нормы по своему психическому и физическому развитию, педагогически запущены. В 2015 году суд лишил Людмилу Любимову прав на удочеренных детей.

Иерей Александр Сатомский, руководитель информационно-аналитического отдела Ярославской епархии:

— Если осужденные женщины на самом деле считают себя православными христианками, то здесь, конечно, очевидно, что на каком-то этапе они пришли к очень глубокому заблуждению и грандиозному личностному кризису, который вывел их за рамки не только христианской, но и общечеловеческой морали. Что касается присутствия на процессе клирика соседней епархии, то для нас это совершенно непонятно. Мы считаем, что это дело находится исключительно в рамках уголовного права. Ярославская епархия обратилась за разъяснениями к главе Ивановской митрополии, откуда нам ответили, что иеромонах Макарий не представлял при рассмотрении этого дела каких-либо церковных интересов, а действовал исключительно как частное лицо. Но в таком случае было бы логично его присутствие на процессе в гражданской одежде.

Источник

Православный приют закрыли за убийство девочки

Правила праведного существования

Сусальные картинки благообразной жизни в «Угодическом доме милосердия» — межрегиональной общественной благотворительной организации (так официально называется приют в Мосейцево), регулярно с 2006 года появлялись в местных СМИ. Как правило, с просьбой оказать «посильную материальную помощь в воспитании детей-сирот». На фотографиях тех лет девочки в чистых сарафанчиках и платочках либо в храме, либо за чтением выглядят, как и требуется имиджу приюта, благопристойно.
На самом же деле жизнь детей, как выяснило следствие, в богадельне была иной. По словам государственного обвинителя Владимира Волкова, «дети фактически выполняли грубую мужскую работу: таскали груженые тачки с щебенкой, навозом, таскали воду в 10–12-литровых ведрах, чистили коровник.
Была разработана целая система наказаний. Могли быть удары прутьями, могли оставить без пищи, если человек плохо работал, и связывали на ночь, и на цепь сажали, и так держали на протяжении ночи, били палками».
В материалах следствия есть расшифровка допроса приемной дочери Гузели Семеновой Ксении. Из него следует, что жизнь девочек выглядела так:
«Наказывали всегда. Каждый месяц. Наказывали Людмила Павловна, Раиса и другие воспитатели. Иногда били прутьями, иногда ремнем, но по большей части заставляли делать поклоны.— Когда вас били прутьями, это физическую боль доставляло?
— Да.
— Вы видели, как других детей наказывали?
— Обычно уводили, но мы могли подглядывать.— Один человек наказывал?
— Иногда два, когда дети вырывались. Один держал.
— За что применялись эти виды наказания?
— Если не хотели молиться, работать или не слушалась.
— Какая работа предлагалась и от какой нельзя было отказаться?
— Полоть грядки, ухаживать за скотиной, доить, убирать за ней, воду носить, таскать кирпичи.
— Во сколько вы просыпались? Какой был вообще распорядок дня?
— Подъем в пять утра. Мы читали утренние правила. Потом шли убирать за скотиной. Потом опять молились и шли на обед. Дальше мы либо работали опять, либо молились.
— Ужин во сколько был?
— В шесть часов. Давали кашу или картошку.— После ужина что происходило?
— Снова ухаживали за скотиной или молились. В 10 вечера отбой.
— Вы учились?
— Не каждый день.
— Бывало такое, что вы недели и месяцы не учились?
— Да, так и было. Обычно перед экзаменом учились, за две недели».
О последних днях Тани следствию стало известно от Лизы, ее сестры. Уже находясь после трагедии в социально-реабилитационном центре, девочка написала письмо, приобщенное к делу. Она назвала виновницей гибели Тани Руфу (Раису) Гусманову.
По ее словам, за несколько дней до смерти Таня отказалась есть горчицу, которой девочек якобы лечили в приюте, тогда Гусманова десять раз ударила ее черенком от лопаты по голове, а потом залила ей в рот кипяток.
«Меня и мою сестру Таню связывали руки за спину и говорили делать поклоны много раз. Когда она слегла, и мы перестали делать поклоны, привязывали нас к кровати, спали сидя. Все это произошло, начиная с того, что увидели у Тани мокрые трусы и подумали, что это гной. Таня просила тряпочку постелить, ей говорили, что будешь ходить и вонять. Говорили, что ей нальют между ног кипяток. Руки нам с Таней связывали, чтобы мы не лазали в трусы. Тане вливали в рот кипяток за то, что она не ела горчицу. Раны от кипятка мазали горчицей, и мне тоже за спину полили кипяток. Когда Таня слегла, приехала Раиса [Гусманова] и связала ей руки, и они у нее опухли и покраснели, и когда она плакала, ей в рот засунули тряпку. Мама [Людмила Любимова] развязала ей руки, когда она умерла. Ноги ей стали связывать, когда она сказала, что сбежит».
У всех детей из приюта, по словам заместителя главного врача областной детской клинической больницы Надежды Папылевой, выявлено плоскостопие, которое было вызвано неправильной обувью и нагрузками, не соответствующими их возрасту. Из-за недостатка питания у девочек была нарушена эндокринная функция, с этим же связаны и гормональные изменения, приведшие к задержке полового развития и синдрому неправильного пубертата.
Попросту говоря, дети плохо развивались от изнурительных нагрузок и недоедания, а не из-за плохой наследственности, как пытались уверить следствие обвиняемые.

То, что приют в Мосейцеве имеет покровителей, почти не вызывает сомнений. Поводов так думать достаточно. И это даже не регулярное появление джипов с московскими номерами в глухом селе, о чем неоднократно рассказывали местные жители.
Первый повод — сам эпизод удочерения Любимовой в 2007 году шести малолетних девочек.
Это почти немыслимо представить, но в Ярославской опеке 60-летней одинокой малоимущей женщине передали на удочерение шесть девочек, причем оформляли «сделку» по советскому паспорту старого образца.
Отсутствие стандартного российского паспорта Любимова объясняла его бесовской сущностью. Ей удалось по недействительному паспорту зарегистрироваться в районе и купить недвижимость — большое здание старой школы.
Дальше еще интересней: многодетная мать сразу же отказалась от положенных по закону льгот. Но более чем странная глава семейства все эти годы не интересовала органы опеки, хотя фактически дети были переданы гражданке, живущей «вне закона». После гибели Тани было возбуждено уголовное дело о халатности в отношении Галины Рассамагиной, тогдашней начальницы отдела опеки и попечительства управления образования Ростовского муниципального района. Рассамагина находится под подпиской о невыезде, своей вины не признает. Следствие же выяснило, что с 2012 по 2014 год в службу опеки неоднократно поступали сигналы о тревожной ситуации в Мосейцове, но Рассамагина бездействовала. Сейчас чиновница утверждает, что по закону опека должна регулярно следить за семьей в течение первых трех лет. А потом — только по заявлениям. Но ведь заявления поступали.
Уверенность, что за домом милосердия в Мосейцове стоят заинтересованные лица, подтверждает и то, что в 2012 году в село уже заглядывали правоохранители. Следственным комитетом Ростовского района Ярославской области было возбуждено уголовное дело по факту сексуального насилия в отношении детей одной из трудниц приюта Марины Бойковой, которая бежала оттуда вместе с детьми. Журналистка «Комсомольской правды» в Ярославле Галина Онучина опубликовала тогда свою версию случившегося. Но следствие приостановило расследование в связи с «недостаточностью улик», и Любимова тут же подала в суд иск к изданию об оскорблении чести и достоинства. Причем выиграла его в рекордные сроки — за два месяца. Между тем дети из приюта рассказывали следователям, что им якобы закрывали глаза, везли на каких-то машинах и оставляли в «красивых домах с дяденьками».
Представить, что многодетная, малоимущая, пожилая женщина будет действовать столь напористо и почти нагло без солидной поддержки, почти невозможно. Ведь в той же Ярославской области четыре года тюрьмы за педофилию получил Руслан Вахапов, который всего-то помочился на обочине, не заметив проходивших мимо детей. Но Вахапов теперь сидит в колонии, а Любимова ездит на телевизионное ток-шоу Гордона в столицу.
Еще интереснее выглядит со стороны соревновательная сторона процесса. У Любимовой, Семеновой и Гусмановой за это время сменилось 36 адвокатов (!), многие приезжали из Москвы. Постоянно в процессе участвуют шестеро. В качестве общественного защитника Любимовой выступает иеромонах Иваново-Вознесенской епархии Макарий (Маркиш). В интервью интернет-изданию «Православие FM» он так отозвался о Любимовой:
«Есть перед кем преклониться. Какую колоссальную отвагу надо иметь, чтобы выдерживать такие трудности. Удочерить этих несчастных девочек, вместо того чтобы подумать: «Да о них государство позаботится». Это вызывает колоссальное уважение. И эта их уверенность в божественной справедливости и людской, насколько можно на нее рассчитывать. Это просто до слез».
Столь эмоциональным отец Макарий был в начале суда. Однако и теперь, когда суд огласил подробности следствия, он регулярно появляется на слушаниях. Видимо, по-прежнему считая Любимову безвинно пострадавшей. Защищая Любимову, он заявил, что волосы на голове у одной из сирот из приюта были не вырваны, а якобы выпали от облучения, поскольку девочке делали 48 рентгеновских снимков. В качестве доказательства был предъявлен диск компьютерной томографии. Но то, что КТ действительно может дать несколько десятков «срезов» (изображений) за одно исследование, общественному защитнику не объяснили.
А у девочек из Мосейцева фактически нет адвокатов. То есть формально они есть — это директора детдомов, в которых они сейчас содержатся. Но ездить на слушания директора регулярно не могут. Они и не ездят. В суде интересы детей представляет прокуратура.
На сайте Ростовского районного суда можно наглядно увидеть, что процесс затягивается изо всех возможных процессуальных сил — из 114 назначенных судебных заседаний 55 было отменено с формулировкой «другие основания для отложения дела».

Сразу после трагедии Ярославская епархия официально открестилась от приюта: «Данная семья именуется «православным приютом», но это абсолютно не соответствует действительности. В Ярославской епархии нет православных приютов, и семья из Мосейцева никогда не была таковым».
Однако весь уклад приютской жизни шел по православным канонам: ранние подъемы, молитвы, посты, многочасовые земные поклоны. Более того, Любимова имела духовника, девочки вместе с ней регулярно ездили в Никитский монастырь в Переславле-Залесском. Об этом рассказывал в суде Михаил Баранов, бывший послушник монастыря. «Мы просто здоровались и проходили мимо. На людях не было заметно, что с детьми очень строги, но я прекрасно знаю, в каких условиях воспитываются дети в подобных «семьях».
И вот вопрос: если Ярославская епархия, а по сути РПЦ, всячески дистанцируется от приюта, то почему уважаемый в церковных кругах иеромонах Макарий (Маркиш), автор многочисленных книг и публикаций, один из разработчиков «Основ учения Русской православной церкви о достоинстве, свободе и правах человека», принятых Архиерейским собором РПЦ в 2008 году, взялся защищать Любимову?
Поддержку она нашла и в лице Александра Чернавского — координатора так называемого Родительского комитета «За православное воспитание детей».
На сайте информационно-аналитической службы «Русская народная линия» в 2015 году он опубликовал статью «На православные приюты ведется наступление демонических сил», в которой Любимова характеризовалась как оклеветанная праведница и мать с большой буквы.
Редакция «Русской народной линии» тоже не осталась в стороне, сделав приписку в конце статьи: «Отметим, что застреленный депутат Ярославской областной думы шестого созыва, известный либеральный политик Борис Немцов в свое время принимал участие в травле матушек из Мосейцева».
Важно ли понимать, стоят ли за делом приюта люди из РПЦ? Важно. Хотя возражение, что церковь не несет ответственности за преступления всех носящих крест, вполне резонное. Но вопрос, кто финансирует адвокатов «матушек», с чьей помощью Любимовой удалось столь «блестяще» выиграть в 2014 году дело о защите чести и достоинства у издания, предположившего педофильский след в приюте, так и остается без ответа.
И пока этот вопрос повисает в воздухе, православный «дух» дела в Мосейцеве выходит на первый план.

Источник